Я помню! Я горжусь!

календарь

Поздравляем с днем рождения!

  • 1 Августа
    А.В.Лобова
  • 1 Августа
    Г.И.Иванова
  • 1 Августа
    Т.В.Летуновская
  • 2 Августа
    А.П.Картежников
  • 2 Августа
    Н.И.Наконечный
  • 2 Августа
    В.М.Стешенко
  • 3 Августа
    В.С.Глебов
  • 3 Августа
    Л.Ф.Захарченко
  • 3 Августа
    Б.К.Кутычкин
  • 3 Августа
    А.В.Павелко
  • 3 Августа
    Ю.Г.Сарбин
  • 4 Августа
    М.Ю.Клещева
  • 4 Августа
    Т.Н.Насолдина
  • 4 Августа
    В.И.Отт
  • 4 Августа
    Д.В.Шевчук
  • 5 Августа
    В.А.Деньгин
  • 5 Августа
    Н.Ю.Лаврентьева
  • 5 Августа
    А.Ю.Колесникова
  • 5 Августа
    В.П.Криулин
  • 5 Августа
    В.В.Черкашин
  • 6 Августа
    С.Н.Кабаев
  • 6 Августа
    А.Ю.Назарова
  • 8 Августа
    К.В.Белкин
  • 8 Августа
    Г.И.Райков
  • 9 Августа
    Г.Г.Кашлева
  • 10 Августа
    В.Ф.Гаращенко
  • 10 Августа
    В.И.Соболев
  • 11 Августа
    Е.О.Дремов
  • 11 Августа
    П.Н.Завальный
  • 12 Августа
    Г.С.Букринская
  • 12 Августа
    О.М.Серафин
  • 12 Августа
    В.И.Ульянов
  • 13 Августа
    А.П.Анисимов
  • 14 Августа
    О.И.Ракутько
  • 14 Августа
    А.А.Рулин
  • 14 Августа
    Т.В.Савельева
  • 15 Августа
    Н.Ф.Дмитриенко
  • 16 Августа
    Ю.С.Бочаев
  • 17 Августа
    О.Н.Кабаева
  • 17 Августа
    М.В.Лисовский
  • 20 Августа
    Г.И.Шмаль
  • 21 Августа
    С.А.Беличева
  • 21 Августа
    Ю.П.Ковеленов
  • 21 Августа
    О.В.Чабан
  • 22 Августа
    Л.Г.Корсунская
  • 22 Августа
    Н.В.Шуравин
  • 23 Августа
    В.Н.Манырин
  • 24 Августа
    А.В.Кочнев
  • 24 Августа
    В.В.Курочкин
  • 24 Августа
    Н.Н.Товескин
  • 25 Августа
    Ю.И.Важенин
  • 25 Августа
    В.В.Котелык
  • 26 Августа
    С.Б.Багинский
  • 26 Августа
    А.П.Коваленко
  • 27 Августа
    Н.Н.Карнаухов
  • 27 Августа
    В.Я.Саликов
  • 28 Августа
    С.А.Гончаров
  • 28 Августа
    А.Н.Резник
  • 28 Августа
    А.Г.Рябчуков
  • 28 Августа
    В.В.Шпилькин
  • 29 Августа
    Л.В.Белослудцев
  • 29 Августа
    В.Ф.Шашина
  • 30 Августа
    В.Н.Кузнецов
  • 30 Августа
    М.С.Скокова
  • 31 Августа
    С.П.Барышников
  • 31 Августа
    Е.В.Земцова
  • 31 Августа
    Л.А.Протазанова
Все именинники

Праздники России

НАШ КИНОЗАЛ

ЯМАЛ86

Курсы валют

21.08 20.08
USD 66.7840 66.6082
EUR 73.9766 73.9484
все курсы

Куда уходит детство …

Большое Сорокино, январь 2016г.
 
Воспоминания, запечатленные в детской памяти и навсегда оставшиеся в сознании, я решила донести до читателя в небольших эпизодах. Вот несколько наиболее ярких из них.

Далёкий 1956 год, осень. «Слава Богу, девочка, – перекрестилась бабушка Улита и добавила, – наконец-то дождались, а то всё пацаны». А через некоторое время, узнав, что не одна, а две девочки на свет появились, решительно вызвалась подобрать имена долгожданным внучкам. На радостях она тут же начала вслух называть: «Анисья, Варя, Феня, Лиза, Тома, Тоня». Перебрав их по кругу на несколько раз, бабушка окончательно и бесповоротно объявила: «Наташа и Таня».

А начиналось всё это задолго до появления на свет меня и сестры. Чернявый паренёк Архип в начале Великой Отечественной войны был эвакуирован из Белоруссии в Ленинград, а затем, выжив в той страшной блокаде, со своей многочисленной семьёй попал в столицу Бурятии – г. Улан-Удэ. Там встретился с рыжеволосой красавицей Шурой из Тюменской области, которая в послевоенные годы приехала в этот таёжный край искать лучшей доли. Они полюбили друг друга и поженились. В семье сначала родились два сына с промежутком в два года, а ещё через два – мы с сестрой. 

Папа, мама и мы – пока четверо (слева направо): Олег, Наталья, Таня, Сережа (август 1958 г.)
 
***
 

Прожив несколько лет в Улан-Удэ, а потом в Забайкалье в г. Кяхта, родители с подросшими детьми решили вернуться на родину мамы.

1960 год. Село Жидоусово. Какое, казалось бы, беззвучное название, но какие восхитительные места расстилаются вокруг этой деревни! Бескрайние поля пшеницы, кукурузы  и море полевых цветов. Река с её оврагами и косогорами. Лес с бессметным количеством ягод и грибов. Мы, четырёхлетние девчушки, быстро привыкли к деревенскому укладу и спустя некоторое время, ознакомившись с местной детворой, завели подружек. Родители устроились работать по своей специальности – киномеханиками в сельский клуб. Время шло, мы подрастали. Родилась ещё одна сестрёнка. Уезжая в ближайшие деревни демонстрировать кинофильмы, иногда родители оставляли нас одних или на попечение соседей. За маленькой Леной приходила присмотреть нянька – бабушка Евдокия.

Как-то раз, оставшись вдвоём, я предложила: «Тань, какие нарядные у мамы платья! Давай померяем». «Давай», – быстро согласилась та.

Из приоткрытого старинного шкафа виднелись пошитые праздничные мамины платья из шифона, крепдешина и цветастого ситца.

«Я надену в горошек», – заявила я. «А я хочу померять вот это – голубое, с васильками», – решила Таня. И вот мы уже ходим по скрипучим деревянным половицам в платьях до пят и на высоких «клабуках».

«Ой, какие мы красивые! Правда, Тань?» – радуясь, сказала я. Таня посмотрела на себя в зеркало, потом передала его мне и «выдала»: «Красивая я, а ты нет! Посмотри, у тебя цыпки на лице, тебя и замуж-то никто не возьмёт». И немного помолчав, продолжила: «Вот я вырасту и пойду работать продавцом, буду продавать конфеты, а ты у меня будешь техничкой (уборщицей)». Вот это да! И это в пять-то лет! 

Вечером приехали родители из Готопутово, где демонстрировали фильм, и привезли обновку – зелёное плюшевое пальто. Мы развели руками: «Почему одно, и кому?» «Пока купили одно, второе ещё нужно найти. Вам ведь нужны одинаковые, а в магазине оставалось только одно». Таня решила, что пальто должно принадлежать ей. «Я  младше тебя на полтора часа, а младшим нужно уступать», – заявила она и, застегнувшись на большие блестящие пуговицы, побежала смотреться в зеркало. Пальто мне, конечно, тоже купили, пусть не плюшевое, а бархатное, но такое же зелёное, как у Тани. Радости не было предела. 

Двойняшки Наташа и Таня
 
***
 

Был морозный зимний день. Вместе с входящими в избу людьми врывались холодные клубы воздуха, обволакивая их с головы до ног. Из-за этого нельзя было определить сразу, кто опять пожаловал к нам в гости. В деревне люди в гости ходят без спроса. «Дядя Аркаша (так почему-то все звали нашего отца Архипа) и тётя Шура дома? Я приехал за ними из деревни Буньково». На пороге стоял паренёк в тулупе, шапке-ушанке, с заиндевелыми бровями и ресницами и красным от мороза носом. «На Деда Мороза похож!» – весело подхватили мы, переглянувшись. «Пока погрейся», – предложил отец и понёс грузить ранее приготовленные кинобанки в сани-розвальни. Усевшись с мамой поудобней и закутавшись в тулупы, привезённые парнишкой с заботой – не заморозить бы киномехаников во время пути, – отец скомандовал: «Можешь трогать!» «Но-о-о!», –  прикрикнул паренёк на коня, дёрнул вожжи, сани со скрипом сдвинулись с места, и мы поняли, что родители вернутся не скоро. А это означало, что успеем вдоволь наиграться, так как за Леной, которой шёл второй год, вот-вот должна была прийти нянька. Успеем покачаться в колыбели. А почему бы и нет, нам ведь тоже хочется! Тем более Сергей пообещал, что он нас хорошо раскачает, и будет очень весело. Спящую в колыбели сестрёнку решили переложить в люльку, которая верёвками крепилась к пружине, прикреплённой к потолку. Правда, пружину люльки мы уже растянули, покачавшись в ней по очереди. Стальная пружина вытянулась так, что больше не хотела выполнять своих функций. Зыбка опустилась почти до пола, но это не помешало нам с успехом эвакуировать в неё Лену. Пусть спит! 

Сергей уселся в центр колыбели и стал руководить процессом. Мы с Таней по краям. «Не боимся! Не боимся!», – кричали мы в такт качающейся кроватке. Сергей раскачивал всё сильнее и сильнее. И вот тут-то скорость и притяжение сыграли свою коварную роль. Мы все трое с грохотом вылетели на пол. Таня улетела к печке, где на полу стоял пустой чугунок, который удачно и по размеру поместился на её голове. Сергей отделался испугом. Я же как будто никаких увечий не получила и лежала на полу без видимых повреждений. Но это только на первый взгляд. Через некоторое время я закричала от нестерпимой боли. Впоследствии оказалось, что у меня была сломана ключица. «Не говори мамке с папкой и не плачь, я тебе конфет куплю»,  – уговаривал меня брат. «У тебя денег нет»,  – хныкнула я. «Возьму у мамки. Она ведь билеты продаёт, у неё в сумке их много». «Ладно, потерплю», – согласилась я и крепко прижала руку к груди. (Кстати сказать, девчонка я была терпеливая, а ещё настырная и упрямая, как говорили родственники и соседи).  

Вернулись родители. Чтобы не подвести брата и всласть поесть конфет, я стояла тихонько в стороне, прижимая к себе левую руку. Но в какой-то момент рука предательски опустилась вниз, и я вскрикнула от резкой боли. Потом всё как во сне…  Попутка, подобравшая нас до Большое Сорокино, больница, рентген-кабинет, темнота. И вот лежу я дома вся в бинтах и гипсе. Обидно, погулять хочется. А тут ещё Николай Петрович, местный учитель, который зашёл к нам по какому-то важному делу, увидев меня, ехидно улыбнулся (как показалось мне тогда) и спросил: «Ну что, лежишь? Ну, лежи - лежи, выздоравливай!» И прошёл в комнату к отцу. У меня от досады навернулись на глазах слёзы. «Ну и полежу, подумаешь! Когда-то это всё равно закончится», – прошептала я, и чтобы успокоиться, стала рассматривать комнату.

На белёных известью стенах висели фотографии и портреты с бородатыми дедами, бабушками в платочках и множеством каких-то незнакомых мне лиц.

Вот на портрете мама с двумя туго заплетёнными косами и с немного нахмуренными бровями. «Молодая и красивая», – заметила я про себя. Рядом папа с хитринкой в глазах и едва заметной улыбкой. А вот и мы с Таней и братьями Олегом и Сергеем какие-то уставшие и измождённые, рядом с мамой стоим на залитой солнцем улице. «Наверное, было очень жарко», –  решила я, отвернулась к стенке, и заснула.

Мы с мамой (слева направо): Наташа, Сережа, Олег, Таня 1958г.
 
***
 

«Собирайтесь, сейчас пойдём к бабе Ане!» – громко сказала мама. «В гости, кулагу есть?» – обрадовались мы. «Нет, головы править!» – строго ответила она, подавая нам пальтишки. Закутав нас потеплее, повела на край деревни, к местной бабке-знахарке.

Завязав на наших головах белые ленточки, баба Аня, с неестественным лицом бордового цвета, стала чертить угольком какие-то одной ей понятные рисунки, складывая  и соизмеряя их. Проделав эту процедуру поочередно то со мной, то с Таней, она деловито объявила: «Сотрясение!» И начала свой метод лечения. Грубыми натруженными руками долго разминала наши головы, затем, разложив на полу платок, приказала лечь и положить головы на него. Приподнимая за свободные концы платка, она на весу перекатывала наши головы влево-вправо, влево-вправо, встряхивала несколько раз, затем ещё и ещё. Закончив над нами «измываться», баба Аня отпустила нас домой, предварительно крепко-накрепко стянув головы платками. Было ощущение, что на головы натянули железный обруч. «И не вздумайте снять платки! Только через три часа будет можно», – предупредила она и закрыла за нами дверь. И вы знаете, тьфу-тьфу-тьфу. Вот тебе и бабка-повитуха! 

А на мою голову с детства напасть такая! Всё попадаю в какие-то неприятные истории. В два года упала с дивана в ведро с водой, пытаясь обнять проходившего мимо дядюшку Тиму. Вскоре большой посудный шкаф, в который я полезла за ложкой, накрыл меня полностью. Снаружи остался только палец.

Таня и Наташа
 
***
 

«Поют сёстры ПриходькоТаня и Наташа! Песня о Зое Космодемьянской», – объявила ведущая. В клубе идёт концерт художественной самодеятельности. Песня длинная и очень трогательная. На первых рядах сидят бабушки и внимательно слушают. Многие плачут. А мы поём, поём, держась за ручки. Петь мы очень любили. Мама пела очень хорошо и учила нас запоминать песни. Пела она всегда и особенно любила это делать, когда работой по дому была занята. Белила ли стены, готовясь к очередному празднику, пекла ли хлеб, или усыпляла детей, напевая им колыбельные. Я всегда ей подпевала. Иногда мы даже пели с ней на два голоса. 

За клубом, соорудив импровизированную сцену, деревенские девчонки-подростки  выходили друг за другом на подмостки, объявляли себя и, присваивая незаслуженные регалии в области вокала, пели. Кто как умел, они старательно извлекали из себя звуки мелодий. «Могли бы и меня взять на сцену, я тоже песен много знаю. Я бы не хуже их спела «Пусть всегда будет солнце!» или ту же «Сибирский ленок», – мечтаю я, сидя на скамейке. Уже стемнело. Концерт затянулся, но я не ухожу, так как он мне очень нравится.

В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Серёжка с Малой Бронной
И Витька с Моховой…
 

Я слушаю и недоумеваю: «А почему Мохова, которая живёт в нашей деревне, уже лежит с каким-то Витькой в сырой земле? Мне кажется, я её совсем недавно видела». Эта сельская модница всегда ходила с чёрным ридикюлем и меховой муфточкой в руках. На голове у неё была менингитка, слегка приукрашивающая умело уложенные колечки волос. Тогда я ещё не понимала, что Серёжка и Витька – это два друга-москвича,  живущие на улице Малой Бронной и Моховой, погибшие в Отечественную, в боях за Варшаву, в районе реки Вислы. «Вот вырасту и буду такая же модная, как Мохова, и обязательно стану певицей». Наконец, концерт закончился. Я ступила в густую, непроглядную тьму и поспешила в сторону дома. «Есть хочется! Может, ещё успею к ужину».

 
***
 

1 сентября 1963 года. Поверх ситцевых платьев надеты белые фартуки – мы с сестрой явились в школу на торжественную линейку. Но нас там никто не ждал. А в школу хотелось очень! Сергей уже учился, и мы с Таней ему завидовали. Мы тихонько пристроились к первоклассникам. Подошёл учитель и спросил: «А вы что здесь делаете?» «Возьмите, пожалуйста, нас в первый класс, мы хорошо будем учиться!» «Идите домой, вам семи лет ещё нет», – сказал он. «Ну, пожалуйста, возьмите!» – заревели мы громко, пытаясь вызвать к себе жалость. «Нет!», – сказал строго Константин Федотович, которого наш брат называл Господином Федотовичем, так как не выговаривал имени, и сопроводил нас домой. В общем, из этой затеи ничего не вышло, и мы переростками в 1964 году пошли в первый класс малосорокинской начальной школы, так как родители переехали к этому времени на постоянное жительство в райцентр. Нам – детям – жалко было покидать красивую деревню  Жидоусово, подружек и всё, к чему уже привыкли. Через несколько дней после того, как переехали в Сорокино, мы с братом сказали Тане, что здесь жить не будем и, преодолев 18 километров пешком,  оказались в пустом доме, где на окне стоял только горшок с геранью, да старая железная кровать. Вскоре приехал с розысками отец и благополучно вернул нас обратно.

Слева направо: тетя Валя с Наташей, бабушка Прасковья с Олегом, мама Александра с Таней и Сергеем
 
***

Вечерело. Мама послала меня за хлебом в этот раз почему-то одну. Обычно ходили с сестрёнкой. Подошла к школе, села на поляну, высыпала мелочь в подол платья и стала пересчитывать её. «А вдруг не хватит на шесть буханок?» Долго считала. Уже начало заметно темнеть, а у меня сумма всё никак не сходится с той, которую озвучила мама. Честно говоря, считать я тогда ещё не умела. «Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, двадцать десять, двадцать одиннадцать…» – снова и снова пересчитывала я. Решив, что на хлеб денег не хватает, тем более уже стало темно, а я плохо знаю эти места, я вернулась домой ни с чем, сказав, что хлеба в магазине нет. Но вскоре была наказана за обман, так как соседские ребятишки вернулись из магазина с хлебом. А в общем-то, мы к обязанностям относились почти добросовестно, если не считать мелкие огрехи. Надо сказать, что с хлебом в 60-е годы было нелегко. Приходилось стоять огромные очереди по несколько часов, иногда даже до потери сознания в прямом смысле этого слова.

 
***
 

«Откройте!!! Ключ от замка над дверью лежит», – кричали мы, тарабаня в оконное стекло пробегавшим мимо нашего дома ребятишкам. Если летом мы могли выставить рамы и вылезти наружу, то зимой этот фокус не проходил. Рамы в окнах на зиму были установлены двойные и хорошо уплотнены замазкой. Смельчаков помочь нам находилось немного, но иногда всё-таки удавалось уговорить кого-нибудь, пообещав взамен подарить игрушку или поменяться чем-нибудь.

 «Наталья, давай босиком побегаем по огороду». «Давай. Кто дальше по снегу пробежит, тот Зоя Космодемьянская». (Насмотревшись с раннего детства приключенческих кинофильмов или фильмов о патриотизме и героизме советских людей, мы примеряли героев на себя.) «Зоя Космодемьянская на самом деле была Таней. А я тоже Таня и запросто могу совершить подвиг», – заявила сестра и шагнула в белый искристый снег. А чем я хуже? Обогнав Таню, по пояс в снегу, я быстро приближалась к концу огорода. Достигнув цели, обернулась и, не обнаружив сестры, поспешила вернуться домой. Ноги щипало от холода, кожа покраснела, хотелось тепла. Но, увы! Дверь была изнутри заперта на крючок. «Открой дверь, я замёрзла!» – прошу я сестру. Но тщетно. «Вот сейчас полы домою и открою», – ответила она мне. (Мытьё полов было её любимым занятием.) «Открой! Я хочу есть!» – застучала я ещё громче. Дверь слегка приоткрылась, из образовавшейся щели Таня сунула мне кусок хлеба, выдавив моё колено, при помощи которого я пыталась вторгнуться внутрь, сказала: «Терпи. Ты ведь Зоя Космодемьянская!» И захлопнула дверь.  

Это было на улице Зои Космодемьянской в доме номер 28, в котором мы тогда проживали своей большой семьёй. 

Слева направо: сестры Елена, Ирина, Татьяна, Наталья
 
***
 

Второй класс. Идёт диктант по русскому языку. Тишина. Анна Борисовна медленно, растягивая слова, читает текст диктанта. При этом она нарочито делает паузы, тем самым подсказывая нам знаки препинания. «Наталья!» – шепчет мне Таня. «Тихо! Что тебе?» «Расскажи случай вчерашний…» «Какой?» «Ну, что не помнишь? Про дядю Тиму». «Нет, не буду». «Ну, расскажи. Ведь смешно же будет», – не успокаивается сестра.  

Два брата, Архип и Тимофей, обладали от природы весёлым нравом и чувством юмора. Они постоянно при нас рассказывали какие-то байки и анекдоты и громко смеялись. А нам куда было деваться? Мы сидели и всё это выслушивали, как говорится, развесив уши.

Я поднимаю руку. «Что, Наташа, в туалет?», – спрашивает учительница. «Анна Борисовна», – громко начала я свой рассказ ни с того, ни с сего. «У моего папки есть брат Тима, так вот, когда они жили в Белоруссии, этот дядя Тима был очень непослушным и часто врал родителям, за что получал от них ремня. Однажды их отец, а наш дед, хотел снять сына с дерева, на которое тот с испуга забрался, но с ним произошёл непредвиденный случай, связанный с детской неожиданностью…» Дальше последовал текст, лишённый всякой этики. Тут класс, как по команде, грохнул от смеха. Казалось, что даже содрогнулись окна и стены этой старенькой деревянной школы. «Садись, Наташа», – приказала учительница, вытирая слёзы смеха из-под очков. Таня каталась по парте и тоже «гыгала», периодически показывая на меня пальцем. Не знаю, почему, но мне почему-то было не до смеха. Вот вам и смешной случай. «Не буду я потакать больше Таньке», – дала я себе в очередной раз зарок. Но, видимо, в силу своего характера сделать мне это не удавалось, и я ещё не раз попадалась на её уловки.

 
***
 

Когда нам было около шести лет, Таня попросила меня искупаться в луже, где плавали гуси. «Покажи да покажи, Наталья, как ты плавать хорошо научилась». Я разделась и, в чём мать родила, нырнула в большую лужу, и стала в ней барахтаться. Сначала мне стучали из дома в окна. Затем, выскочив на улицу и понося меня, на чём свет стоит, хозяева начали сгонять в кучу и возвращать домой разбежавшихся врассыпную гусей, которые до моего заплыва мирно плавали в этой луже. «Ну что кричать-то? Лужи им, что ли, жалко?» – не поняла я тогда этих взрослых людей.

«Наталья, пойдём-ка со мной… Я тебе какую-то тайну расскажу», – заинтриговала меня Таня. Пришли к колодцу, который находился на отшибе, за огородами. «Садись в ведро. Я тебя сейчас опущу в колодец. Ты знаешь, что оттуда снизу видны на небе все звёзды?» Стало интересно. Я покорно села в ведро. С трудом, удерживая металлическую ручку вала, Таня медленно начала опускать меня в жерло колодца. Железная цепь натянулась, ведро противно поскрипывало. Я сидела в ведре, одной рукой держась за цепь, другой отталкиваясь от скользких стенок и пытаясь тем самым удержать равновесие. «Тань, я никаких звёзд не вижу. Только голубое небо, и всё». «Смотри лучше». Но как я не вглядывалась, звёзд так и не увидала. «Ну и фантазёрка же ты, Таня!», – заявила я, когда она меня вытащила из колодца.

В это время родители мирно сидели за обеденным столом, рассуждая о планах на будущую неделю и ничего не подозревая о проделках своих дочек. Позже, при воспоминании об этом погружении, у меня как-то неприятно холодело внутри.

Папа Архип Андреевич, мама Александра Григорьевна, 1954г.
 
***
 

Разглядывая доску почёта прилежных учеников и не обнаружив себя на ней, я задалась вопросом: «А зачем же меня тогда фотографировали?» Заметив в проёме двери учительской Анну Борисовну, поспешила спросить: «Почему меня нет на доске почёта?» Улыбнувшись, она сказала: «Немного подтянешься, тогда и повесим». Я тут же выдвинула ультиматум: «Если не повесите, буду учиться ещё хуже!» Резко развернулась и пошла в сторону класса, где меня ждала сестрёнка. 

Была большая перемена. В кармане фартука гремели два трояка, которые мама дала нам на чай. «Не потерять бы!» – мелькнула мысль. Нащупав их на дне кармана, вытащила и положила в надёжное место – в рот. На пути стоял металлический бак, в котором была питьевая вода. Я подошла к нему, наполнила стакан водой и залпом выпила вместе с монетами. Зашла в свой класс, где заботливо, по-матерински, тётя Клава Чупина разливала в гранёные стаканы сладкий чай и раздавала бутерброды с маслом. Таня ждала меня за партой. «Наталья, ты заплатила за чай? Деньги ведь у тебя!» «У меня их нет! Я их проглотила!» «Как проглотила?!» – округлила она глаза. «А вот так!» – и я ткнула пальцем себе в рот.

В кабинете хирурга мама объясняла ситуацию, произошедшую со мной, а я стояла возле неё и косилась на высокий железный столик. На нём были разложены незнакомые мне инструменты, а также ножницы, металлические коробочки, пинцеты, пузырьки с лекарством и бинты. Испугавшись, подумала: «Сейчас меня будут резать! Это не тот случай, когда без заморозки удаляли шип от боярышника из ноги.  Тогда я терпела, а теперь страшновато. Но если надо, то, конечно, я потерплю». К счастью, всё обошлось без хирургического вмешательства. А на доску почёта мою фотографию всё-таки в следующей четверти повесили. И я заняла своё почётное место рядом с сестрой. То-то же!

 
***
 

«Завтра поедем в лес печь картошку на костре», – предложил кто-то из толпы, состав которой обычно не менялся. «А может, купаться или в колхозные амбары? Горохом и кукурузой пробросаемся». «Нет, лучше в лапту поиграем или в прятки».  «Ура! В прятки!» – и мы рассыпались в разные стороны, оставив «голить» у стены клуба Кольку, местного забияку и драчуна. «Задыхаюсь!» – прозвучал истошный крик, перепугав всю нашу команду. «Вытащите меня отсюда!»– не прекращался вопль. Определив по голосу направление, мы бросились к собачьей будке. Из неё торчала голова и рука какой-то девочки. «Да это же наша Лена! Тоже нашла куда спрятаться!» – недоумевали мы, вызволяя сестру из плена. «Пойдёмте лучше на качелях покачаемся», – поступило очередное предложение. И вот мы, сунув доски между жердей прясла, с замиранием сердца летим вверх и  ощущаем всю прелесть полёта!

 
***
 

Жаркий солнечный  день приближался к своему завершению. Смеркалось. Стало прохладнее. «Таня, Наталья, Лена, Ирина – домой!»–  раздался эхом в тишине мамин голос. «Вот сейчас нам попадёт! Это точно! И почему так время летит быстро? Мы ведь вышли ненадолго погулять, а вот уже и вечер». Взяв в руки вичку, мама гонит нас домой, словно заблудших овечек, и приговаривает: «Вот я вам сейчас всыплю!» «Прости, мы так больше не будем!», – умоляем и обещаем мы на бегу, захлёбываясь слюнями не то от голода, не то от подкатившегося к горлу страха. Но проходит некоторое время, и мы напрочь забываем все свои клятвы и обещания.

Папа, мама, Наталья, Ирина, Елена, Таня
 

«А ваша Наташка прыгала с крыши и ныряла с моста. А ещё она дралась с мальчишками и бросалась камнями. А ещё… А ещё… А ещё…», – перебивая друг друга, выкрикивает толпа ребятишек. «Ябеды! Мало того, что в клубе каждый день жалуются родителям, портят им настроение, они ещё и домой к нам припёрлись!» – злюсь я. «Поди, опять за кого-то заступалась?» – попыталась выгородить меня мама, поправляя гребёнку на голове. Но вид у неё был суровый. «Нет, они вдвоём с братом приёмы каратэ отрабатывали на пацанах». «В угол!» – указала мне мама в сторону, где уже стоял Сергей, который был наказан за то, что пытался обвести вокруг пальца старьевщика (мы его называли «тряпишник»). Тот собирал по деревне ненужные вещи: бумагу, железо, кости…  Вот Сергей и сунул кирпич «для веса» в связанный узел с тряпками, надеясь взамен получить воздушные шарики. Но был уличён в подлоге. Неестественно тяжёлым показался старьёвщику этот маленький узелок. 

«Мамка, прости, мы так больше не будем…» – из-за угла в голос пообещали мы.

«Ну и хулиганка эта ваша конопатая. И в кого она? Носится с мальчишками. Стреляет из рогатки по бутылкам. Лазит по деревьям. Очень уж она у вас шустрая. А вот та, чёрненькая, тихая и скромная, хорошая девочка»,–  характеризовали нас односельчане.

Воспитываясь в православии, будучи крещёной, мама была строга, но справедлива. Она никогда не сквернословила и не имела вредных привычек. У отца был взрывной характер, но человек он был отходчивый, добродушный и даже где-то сентиментальный. Общаясь со зрителями перед кино, часто рассказывал какие-то небылицы, байки, смеялся и шутил. Воспитать и накормить шестерых детей было нелегко. И родители трудились без отпусков, всецело отдавая себя работе. Готовясь к праздникам, мама усаживала нас всех за большим столом, учила делать пельмени, вареники, пироги. 22 марта мы всегда лепили из теста «жаворонков», а к большому православному празднику – Пасхе с удовольствием красили яйца, украшали куличи. Папа тоже готовил вкусно. Пёк нам белорусские лепёшки и драники. Отсутствием  аппетита никто из шестерых детей не страдал. Мы всё это уплетали с удовольствием. Почему-то всё время нам хотелось есть. 

Дверь в наш дом почти не закрывалась. Люди шли и шли целый день. «Какое кино? Во сколько начало? Расскажите, о чём оно. А дадут ли индийский фильм в наш клуб, который прошёл в ДК?» Надо сказать, в то время зрителей, желающих посмотреть кино, было хоть отбавляй. Иногда клуб не мог вместить всех. Немного повзрослев, мы как могли, помогали родителям. Развешивали афиши, написанные мамой, оповещая о названии и времени начала киносеанса. Бегали в Центральный ДК и носили в авоськах круглые банки с киноплёнкой. А чтобы не было тяжело, делили их между собой поровну и бегом несли в Малосорокинский клуб. Было поздно, но зрители сидели и ждали. Отцу хотелось показать как можно больше хороших фильмов, и он выпрашивал их у директора вне плана. «Даю тебе фильм первой категории (по техническим характеристикам). Смотри, не запори, Архип Андреевич. Я  на тебя надеюсь», – предупреждал тот. Зрители отвечали взаимностью и всегда относились к родителям с уважением. Выходя после кино, обязательно благодарили: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!» План всегда выполнялся и перевыполнялся. После киносеанса трудолюбивая уборщица тётя Дуся Волкова тщательно скребла и мыла некрашеные полы. Эта маленькая кроткая женщина за мизерную зарплату трудилась добросовестно, чтобы прокормить свою многодетную семью, кормилицей которой она была одна.

Мама была не только кассиром, а также заведующей клубом и  художественным руководителем. Она умела грамотно поставить работу и с детьми, и с пожилыми. Перед кино устраивала игры, викторины и загадывала загадки. Было очень весело, люди общались. Молодёжь тоже тянулась к ней. В самодеятельности была задействована вся наша весёлая семейка. Пели, танцевали, участвовали в инсценировках. Я иногда прибегала в кинобудку и просила отца показать, как правильно перемотать плёнку, чтобы фильм не получился «вверх ногами». С удовольствием и интересом помогала ему. В 7-м классе в сочинении на тему «Кем я хочу стать?» написала: «Буду киномехаником…» Таня сказала: «Я тоже буду киномехаником, чтобы мне, как папке, зрители говорили «Спасибо!»

Архип и Александра, 1953г.
 
***
 

«Доча, помоги надеть шарф». «Папка, вы опять куда-то уходите?» «Нас срочно вызвали в районный отдел культуры. Мне пришла награда из Москвы – знак «Отличник кинематографии СССР», который сегодня будут вручать», – расплылся в улыбке отец и наклонился ко мне. «А почему всегда тебе шарф я надеваю?» Он колет своей щетиной, от которой у меня горят и без того красные щёки. «Потому, что ты моя доча! Ты ведь на меня похожа?»

В 1974 году, отучившись в г.Тюмени, мы с Татьяной получили права киномехаников. Вернувшись в Большое Сорокино, я стала работать с отцом – помощником киномеханика, а Таня киномехаником в районном ДК. Сергей работал тоже в сфере кино, был ремонтным мастером, а позднее, закончив несколько вузов, директором киносети в Прибайкалье… Младшие сестрёнки – Лена и Ирина также пробовали себя в области культуры, но жизнь внесла свои коррективы. Хочется вспомнить добрым словом работников кино тех советских времён: А.Н.Пирогова, П.М.Козлову, Л.Лебедева, П.П.Стрекаль, П.Антонова, Майера, Г.П.Шушарина, М.М.Цыкалова, В.Банных, В.Г.Нагаева. Эти люди очень много дали нашей стране и государству. Они посеяли в души зрителей зёрна любви, добра, патриотизма. Воспитали не одно поколение порядочных граждан своей страны, которые всегда, если потребуется, готовы на подвиг и самопожертвование ради счастья, мира и жизни на земле.

 «Не ссорьтесь. Живите дружно. Вы ведь родные», – напутствовала мама. Она с гордостью говорила: «У меня хорошие дети. Дай Бог каждому таких!» Отец из жизни ушёл рано. Видно, голодное, нелёгкое время, проведённое в блокадном Ленинграде, дало о себе знать. Мама пережила его на двадцать четыре года и оставила нас одних на этой грешной земле в возрасте 83 лет. Конечно, мы уже не маленькие, но как хотелось бы ещё хоть чуть-чуть побыть детьми. Ведь для родителей даже взрослые дети всегда остаются таковыми. Скоро я вновь поеду в Большое Сорокино, чтобы поклониться могилам любимых родителей и милым сердцу местам. Мы, их дети, очень благодарны им за наше незабываемое и по-своему счастливое детство. 

И вот уже в статусе мамы и бабушки с большим жизненным багажом за плечами я стою на сцене перед именитым и строгим жюри. Ведущий объявляет: «Поёт лауреат и дипломант конкурсов вокального искусства…» Звучит музыка, и я начинаю:

Куда уходит детство,
куда  ушло оно,
Наверно, в край чудесный,
где каждый день кино?»

 

А в сознании пролетают события тех давних лет… Вот я с белыми, как лён, волосами бегу по ромашковому полю с ребятнёй. А вот мчусь по дороге с отцом на мотоцикле, обвив его руками. А вот ныряю с крутого обрыва в реку…

Сестры от старшей до младшей (слева направо): Наталья, Татьяна, Елена, Ирина

 

член клуба «Гармония»  Западно-Сибирского землячества
 
Фото из архива автора